Сочинение песен требует времени. Требует времени, чтобы дышать, жить. Для того чтобы написать некоторые куплеты Стиви Уандера или Жоржа Брассанса, нужно потратить много времени. Я хочу сказать, чтобы их удалось написать. У меня было два исключительных опыта за несколько лет: один раз я работал над Starmania с квебекским поэтом Люком Пламондоном, когда я был только композитором, и не так давно с Элтоном Джоном, с которым я работал наоборот: только как поэт, тогда как Элтон писал музыку.
Оба раза мне было очень неловко. Для поэта-композитора-исполнителя писать и петь – значит отдавать себя целиком, без остатка, ища как можно дальше в глубине себя. Работа только поэта или только композитора требует больше мастерства и разрушает часть чувств. Сначала нужно приспособиться к чувствам другого человека, его ритму, сделать психологические усилия, в которых, само собой разумеется, нет ничего общего со свободным творческим порывом. С другой стороны, вы, конечно, вознаграждены, потому что вас обогащает то, что приносит вам другой человек.
Сегодня молодые музыканты – большие мелодисты. Это нечто такое, что чувствуют все люди по всему миру, а все новые музыкальные приёмы лишь добавили новые средства на службу этой мелодии, которая заставляет вибрировать что-то необъяснимое в нас. Вы можете быть уверены, что гениальный текст с пустой музыкой никогда не станет великой песней (в обратном направлении это менее очевидно: Yesterday никогда не останется великим текстом, но это всё-таки очень красивая песня).
Есть нечто глубоко естественное в написании успешной песни, тогда как неудачная песня скорее заставляет ощущать пустоту и сложность. О пустоте говорить не будем, она очевидна. Но сложность уже более любопытна: сколько песен симпатичны по своей задумке, идее текста, в поиске сложных гармоний, но не заставляют нас чувствовать абсолютно ничего. Просто чуда не происходит. Этого абсолютно неконтролируемого чуда, приводящего к некоей очевидности. Слушая её, эту “очевидность”, вдруг чувствуешь себя хорошо.
Я не думаю, что это дело вкуса, личное дело: очевидность удачного выражения открывается всем, если её передают по радио. И эта волшебная связь, если можешь установить её со всеми этими людьми, которых не знаешь, то происходит нечто необыкновенное. Речь идёт о даре, это правда. Само слово доказывает, что нечем особенно гордиться. Но манера, с которой мы им пользуемся, делает так, что мы его заслуживаем или нет, вот причина тревоги.
В точности так же, как любовь.

Мишель Берже.