Люк Пламондон – исключительный автор по многим статьям (без игры слов). Кроме текстов бесчисленных хитов, которые он написал для Катрин Лара (автор Les Romantiques – он), Диан Дюфрен и кучи других артистов он написал либретто Стармании и Легенды о Джимми. Так что он – единственный, кто был “автором” МИШЕЛЯ.
Здесь я хотел бы поговорить о Мишеле Берже – поэте, неотделимом от композитора, потому что он никогда не писал текстов не на свою музыку (кроме одного раза для Элтона Джона), в то в то время как сумел написать чудесную музыку на слова другого человека, одного-единственного. У меня было привилегия быть единственным исключением.
Как можно определить какой-либо стиль? Его стиль неуловим, тем не менее, тон и звук узнаются сразу же. Современность – его первый критерий, как по форме, так и по содержанию. Но в противоположность тому, что многие думают и делают, Мишель не искал в словах звучность ради звучности. Он умел спонтанно заставлять французский язык покачиваться в ритме. Я никогда не слышал, чтобы он говорил: “Ах! Это бы намного лучше звучало по-английски.”
Он знал и любил музыку слов.
Как и я, он терпеть не мог абстрактные или псевдо-поэтичные слова. Нам нравилась эта фраза Кокто: “Быть поэтичным противоположно поэзии.” Нужно было, что песня говорила о чём-то, в точной и лаконичной манере; в этом поэте преобладал картезианский дух.
Но в чём мы сильно различались, так это в темах для вдохновения. Однажды в одном интервью, где Мишель сравнивал нашу манеру писать, он сказал: “Люк пишет о том, что видит, а я пишу о том, что переживаю.” Это правда, что каждый раз, когда я приносил ему новый текст для Стармании, он восклицал: “Где ты всё это ищешь?” Напротив, когда я со своей стороны впервые слушал новый альбом, который он писал для Франс или для себя самого (или ещё для Джонни), я мог догадаться об источнике тем каждой песни, которая там была:
— Путешествие в Китай (Мадмуазель Чен), в Африку (Бабакар) и Камбоджу (Малышка из Кальметт); места, где он жил: Beauséjour, Vahiné, Beaurivage; прочитанные книги: от биографии Теннесси Уильямса, которую я дал ему почитать в Раматюэле, родилась песня Теннесси; его история любви с Франс (начиная с Признания в любви и до Никогда не умирать); смерть его брата Бернара (Маленький Синий Апельсин), его друга Балавуана (Конечно), его друга юности, покончившего с собой в двадцать лет (Антуан); его нежность к своим детям (Баллада для грустной Полин), своей матери (Если бы, мама, если бы) и людям из его повседневного окружения (кухарка Анни, гувернантка его детства Сюзанн) и его верность своей абсолютной возлюбленной…(Музыка, Всё ради музыки, Мой рояль танцует, Рок-н-ролльное поведение, Элла, и т.д.). Не считая всех песен, в которых говорилось просто о нём.
Больше всего любя сюрреалистическую живопись, он, тем не менее, написал песню о Сезанне, из-за одного лета, проведённого у подножия горы Сент-Виктуар. Восхищаясь Гершвином и желая, как он, писать оперы, балеты, симфонические произведения, он, в конце концов, как тот, оставит, главным образом, песни… Волшебные песни, говорящие со всеми. Его всегда простые тексты не хотели скрывать его культуру, бывшую широкой; напротив, она вся была туда включена, скрыто.
Нужно также поговорить о его стиле музыкальных аранжировок. Он всегда оставлял главное место голосу, то есть, мелодии, с ритмикой, которая поддерживала её и окружала, но никогда не загораживала и не перекрывала её… музыка слов всегда доминировала.
Но под изяществом слов скрывалось боль, испытываемая им от жизни, под внешней сдержанностью угадывались внутренняя сила страстей, приглушённые крики, сделанные шёпотом признания, Порывы сердца… все Личные послания и вопросы Будешь ли ты рядом. Все Несколько слов любви, положенные на музыку.
Л.П.
